РАССКАЗЫ / ГЕЙ / САДОМАЗО

Их много бродит вокруг воинских частей и военных строек, — везде, где пахнет кирзой и молодым едким потом. Кто они, какие они, эти девушки и женщины, которых бойцы ласково величают «елочками»? Все, наверное, разные. Но вот захотелось мне представить одну такую. Может, это будет и как пророчество, — ведь солдатских борделей у нас пока нет? Но в любом случае любопытно представить дневник одной такой женщины, — пусть и воображаемый.

Итак,

«26 ноября. День сегодня был нормальный, обычный. С утра подрулил Житоренко Владимир Паллыч, полковник из окружной газетки. Я в шутку «папашкой» его зову. Вошел, уже почесывая. Солидный, с брюшком, но веселый, усатый такой полубывший брюнетик. Я говорю: «Папашка Володька! Завтракать подавай!». А он усмехается: «Припас, припас тебе кое-что, женушка...» (Он всех у нас в бардаке женушками или дочечками зовет, — такой циничный!).

Я — за ширинку. Хуй на восемь часов поставлен. Обминаю, он постанывает, хохмит. Но целоваться с нашей сестрой папашка Володька не очень любит.

Я ширинку-то расстегнула, достала, целую хуй. Он даже и не подмылся! Любит, блядь, соленого подпустить… Я обсасываю, языком аж за плоть лезу, он постанывает, но причиндала не отнимает. Наконец, стоит уже весь, дымится. Я навзничь падаю, дрочусь пальцем, со стоном, — вроде уже кончаю. А он: «Чулочки надень, бесстыдница!», и так меня по губам хуем легонько нахлестывает. Я напялила черные чулки, снова дрочусь, стонаю. А он в изголовье сел, хуй в рот мне вдел и этот мой дневничок листает. Вдруг (наверно, от записи!) зубами заскрежетал, забился. И сбросил обильно, быстро, прямо как молодой.

Ушел довольный, сказав, что еще навестит месяца через два, пока по кругу всех прочих нашенских «не обсмотрит».

Умылась.

Но скучно: двенадцать уже часов, а никто толком и не ебал. Вышла я наугад в коридор. А там старлей Юрочка и солдатик, весь в мазуте, не русский, и зовут его как-то смешно — Серик.

— Девушка, вы свободны? Мы на минутку... — старлей говорит мне так вежливо. (По именам это уже после они представились). А вежливо Юрок говорит, чтоб перед подчиненным выглядеть прилично. Я хоть и блядь, а женщина как-никак.

Я говорю:

— Всегда здрасьте!

А сама чую: оттрахают молодые! Отдерут, ровно позавчера, так что полдня отлеживаться после придется.

Ну, легла я, ноги раздвинула. А старлей-то и говорит:

— Ты мне поласкай сначала!

Я достаю у него неспешно. Небольшой, тонкий: сосать удобно, можно заглатывать до корня и долго так держать, чтоб он по гландам моим водил. Ну, сосу. А солдатик сбоку стоит, подрочивает. Как сиротиночка! А елдак у него, что у лошади, да еще обрезанный. Так интересно! Но в работе сложно с таким, — много возни, и больно.

Однако меня с недоеба раздухарило:

— Давайте, я оба сосать вам буду!